БАТЯ, ТЫ МНЕ ПРИСНИЛСЯ

Мне снится сон. Мне двадцать пять опять, В Уральске бабушкин дом гостей встречает. Родные едут день рожденья отмечать, А сердце ничего ещё не знает. Змея впилась мне в ногу — боли нет, И я к дверям на одной ноге добрался. А там — вы с мамой, и привычный свет, И я на миг от счастья растерялся. Вы оба молодые — лет по тридцать, И мама так красива, как тогда. Ты в белой рубашке — мне не верится, Что снова ты со мною, как всегда. Я столько раз просил тебя присниться — И вот ты здесь. Живой. Передо мной. Ты посмотрел, как прежде: «Ну, опять?» — С теплом в глазах, без страха и тревоги. Я столько лет хотел тебе сказать... А сам стоял, счастливый, на пороге. Батя, ты всё-таки мне приснился, Ты был живой, молодой, родной. И мир, что однажды во мне разбился, На миг собрался, пока ты со мной. И пусть я к тебе не успел прижаться, Ты снова заботился обо мне. Так мало для счастья — тебя дождаться, Увидеть живым хотя бы во сне. На летней кухне ты мне рану проверял, Капля прозрачная блестела под ладонью. «Тут яда нет, всё хорошо», — сказал, И я опять был маленьким с тобою. Я столько слов хотел тебе сказать, А ты пришёл — и слов уже не надо. Мне просто было счастьем наблюдать Твою улыбку, чувствовать, что рядом. И я проснулся. Больше сна уж нет, Лишь утро тихо тронуло окошко. Но после стольких дней внутри был свет — Как будто ты побыл со мной немножко. Батя, ты всё-таки мне приснился, Ты был живой, молодой, родной. И мир, что однажды во мне разбился, На миг собрался, пока ты со мной. И пусть я к тебе не успел прижаться, Ты снова заботился обо мне. Так мало для счастья — тебя дождаться, Увидеть живым хотя бы во сне. Я просил: «Батя, приснись...» И ты пришёл. И, как всегда, Сказал: «Всё хорошо».